http://gtest2.rusff.me/ Колонны посреди океана ru-ru Mon, 25 Aug 2014 22:18:07 +0400 MyBB/mybb.ru http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=130#p130 <p><strong>Uk@R</strong></p> <p><strong>Укрощение зампакто</strong><br />--------------------------------</p> <p>Ичиго, Рукия, Ишида, Чад и Бьякуя с Сенбозакурой недоуменно смотрели, как Кога остервенело выбивает пыль из своего уже и без того еле трепыхающегося оружия.<br />- Ты, @#$%&amp;, катана или кто?! - пинал бывший Кучики ногой зампакто. - Шубу ему купи, пока маникюр сделает, подожди, на косметику бабла дай! А как сражаться - так &quot;прости, хозяин, не слышал&quot;?!<br />- К... Ко... га... - хрипел Мурамаса, содрогаясь от ударов хозяина. - Я... правда... ничего не слышал... Ты же мне... в последний раз.. плейер подарил...</p> mybb@mybb.ru (Muramasa) Mon, 25 Aug 2014 22:18:07 +0400 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=130#p130 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=120#p120 <p><strong>Смотреть, не отводя глаз</strong></p> <p><span style="font-style: italic">Название: Смотреть, не отводя глаз<br />Автор: как всегда<br />Персонажи: Сян и товарищи. История третья<br />Статус: только начато<br />Предупреждения: альтернативная география. Ямагата и Саката — настоящие японские города.</span></p> <p>Мы приехали в этот город весной — маму пригласили в команду техников Осахи-кантай.<br />Осахи-кантай — это такой завод в Ямагате — судостроительный. </p> <p>Мама высчитывает сопротивляемость стали. Это очень ответственная работа. После испытаний, например, спуска на воду пробной модели, мама проводит долгие дни над микроскопом, и считает, считает…</p> <p>Честно говоря, мне впору гордиться: ни один мамин корабль не пошел ко дну, кроме папиного. Но это еще не точно, и вообще, тот корабль спустили на воду, когда мама только университет заканчивала.</p> <p>Так или иначе, но я родилась в Англии, и, когда мне было три, папа – навигатор на судне – пропал без вести. Через два года мы переехали, получив запрос из Осахи-кантай.</p> <p>Единственное, что осталось от папы — фарфоровая кукла в восточном стиле — подарок с Японских островов.</p> <p>Сейчас мне уже семь, и я люблю вспоминать, как все начиналось. Тем более, что больше заняться нечем.</p> <p>Целый год ушел на начальное изучение языка и вот, наконец, мы полетели. </p> <p>Было интересно, и самую чуточку боязно, ведь говорили – там все по-другому.</p> <p>В самолете мы познакомились с мистером Джонсом и его насупленным сыном Робином. Гораздо позже я узнаю, что причина была тривиальна, как и у всех детей из неполных семей.</p> <p>«Мачеха всегда добренькая, а сама – хуже моли!».</p> <p>Но тогда мне это было безразлично, потому что я мысленно рассказывала своей кукле, как хорошо там, куда мы летим.</p> <p>Мама попробовала свести нас с Робином поближе, но из этого мало что вышло, и она углубилась в разговор с мистером Джонсом.</p> <p>Оказалось, навигатор Джонс следует к месту приписки, в порт Ямагата, и будет управлять буксиром.</p> <p>Когда мы приземлились, я спросила у мамы, чему она улыбается, и получила ответ: <br />— Он не затеял строить мне куры…про таких говорят «обрученный с морем».</p> <p>****<br />Дом был интересный, наполовину традиционный, наполовину привычный. Для меня это объяснялось просто: папа был моряком, вот и все. Бабушка Акико была какая-то безвозрастная и с очень пронзительным взглядом, но я ее и видела всего один раз, в день приезда. Позже она переехала, оставив нам дом.</p> <p>Я не знаю и четверти из их отношений с моей матерью, просто в тот день она показалась мне строгой и величественной. Проговорив требуемое нетвердым голосом, я стала ждать реакции. И дождалась.</p> <p>— Встань дитя. Дай мне увидеть тебя.</p> <p>Она говорила, на чужом для нее языке, чуть странно, но понятно. А вот встретившись с нею глазами, я так и приросла к полу: слишком много в этом взгляде было ожиданий и устремлений, и требований и еще чего-то не опознаваемого, только сейчас я понимаю четко – это, наверное, была гордость.</p> <p>И она смотрела, смотрела на меня, как будто чего-то ждала. И тогда я сказала единственное, что показалось мне важным:</p> <p>— Я тоже не верю в то, что написано в официальных бумагах.</p> <p>Бабушка Акико улыбается и смотрит в окно.<br />— Всему свое время, дитя.<br />***<br />— Твоя дочь не по годам мудра, только смотри, как бы реальность не сломала ее.<br />— Я постараюсь, матушка.<br />***<br />А город был красивый: традиционный тихий центр с обязательными бумажными светильниками под каждой крышей, и старинные «европейские» окраины – замощенные брусчаткой и с коваными фонарями на перекрестках улиц. Промышленные здания Осахи-кантай находились немного в стороне от города, но близко от Якорной улицы, как и положено уважающему себя заводу, чьи работники составляли большую часть живущих здесь. Еще есть шелкопрядильный завод, но это на другом конце города. А город большой.</p> <p>Из достопримечательностей здесь много храмов с языколомными названиями, много старинных книжных лавок, где не только можно прочитать книги XVII века и раньше, но и полюбоваться национальной гравюрой… В первый год я застревала в этих лавочках надолго, очень надолго. Торговцам пару раз приходилось после отводить меня домой. Нет, назвать адрес по-японски я была даже в состоянии, найти же… Особенно из центра. Но так было первые четыре дня по приезду. Позже меня определили в детский сад.</p> <p>Он располагался сразу за поворотом от нашего дома, и очень отличался от привычного мне. Взять хотя бы планировку – традиционно тоненькие стены, а еще то, что воспитатели ничуть не строги.</p> <p>Не привыкла.</p> <p>А еще здесь одинаковые дети.</p> <p>В первую неделю я их так и различала – по цвету одетого: синий, красный, в полосочку.</p> <p>Они называли меня онэсан и тащили играть всякий раз, когда не было запланированных занятий.</p> <p>Хотя, у меня сложилось впечатление, что ни мгновения без игры тогда не обходилось: с нами играли во все – и в урок чтения, и в рисование и даже в музыку.</p> <p>В общем, это было весело.</p> <p>И пешие прогулки, конечно. В течение нескольких месяцев я перестала плутать, узнала много нового о городе, посетила большинство храмов центра и увидела Сквер Лебедей. </p> <p>Да есть в нашем городе и такое. Говорят, сюда прилетают лебеди из далекой России, но так ли это я тогда еще не знала.</p> <p>***</p> <p>У мамы все складывалось более чем прекрасно: ее приняли. Может быть, потому что не боялась высказываться во всем, что касалось профессиональной сферы, подчас весьма жестко. А может, просто потому что была здоровским специалистом. У меня в первый год тоже было неплохо. Потом стало хуже – пришлось идти в школу.<br />В пятый год своей жизни я научилась не только смотреть, но и видеть. Но все еще была слишком глупа, чтобы видеть малейшие отличительные черточки в лицах, вроде шрамов, ожогов и родинок, но впадать в панику при появлении любого незнакомца, потому что в моей памяти не было их лиц.<br />Вы спросите, а как же улица? <br />Там я замечаю другие вещи, но только не людской облик. Он меня не занимает. <br />Не очень далеко от нашего дома – на Сливовой улице стоит районная школа – имени Саотоми Тансяцу. Кто это такой, и какого он пола, я не знаю, а если знала, так забыла. В памяти застряли шершавые прутья ограды, сквозь которые я смотрела на играющих детишек в первый раз. Чей-то голос окликает меня. Человек за спиной, но я оглядываюсь не сразу, и успеваю заметить, как те, за оградой, разом поднимают головы и смотрят на меня черешенами глаз. Абсолютно одинаковые, похожие на куколок-кокеши*. И с одинаковым интересом в глазах – нехорошим. <br />Это снится мне снова и снова. Жаль, что мама не знает – я не кричу по ночам, как бы не надрывалась во сне. <br />Мне было пять с половиной, когда я ходила на Сливовую в первый раз. <br />Мама тогда сказала, что я буду отличаться в любом случае, ведь родилась в Европе. <br />Но сон не уходит. <br />Такой вот глупый, стыдный страх — потерять себя. <br />Только черта с два о нем кто узнает. <br />Первый год в школе я отучилась благодаря Айко-сан, Юки-тян и Роберту. Айко-сан представлять не требуется, а Юки-тян живет на четыре дома ближе нас к морю. Она была первой, кого я научилась узнавать здесь. Мы были соседями. Потом она переехала к тетке, и мне остался Роберт и детсадовские друзья. <br />Юкидаттэ-тян вернулась за месяц до начала первого учебного года. Вернулась еще более веселой, чем была или может мне показалось из-за долгой разлуки, не знаю. И сразу же, как уехал провожатый, зазвала к себе: рассказывать. Про чужой город – без моря, но с рекой, про новые знакомства, про… всего и не упомнишь. А я сидела и тихонько завидовала: не знала еще, как все обернется. <br />Так или иначе, год назад мы были не разлей вода. <br />А потом пришла школа. <br />***<br />В тот день она увидела Айко-сан. Обычно-то Айко-сан слушала уроки вместе со мною, а после мы шли домой. Но сегодня, я, опаздывая на урок, оставила ее в шкафчике. Позже я решила, что не пойду за нею. Так, в конце учебного дня, Юки и увидела ее. <br />— Красивая… – протянула зачарованно, и не зря. Все-таки благородная дама остается благородной дамой, даже если это просто кукла. <br />Я ничего не ответила, тем более, мимо шла компания. <br />Сейчас, я думаю, почему не рассказала о памяти, и не могу найти правильный ответ. Не могу, как ни стараюсь. <br />Через неделю кукла исчезла. <br />Ну да, я посчитала, что будет уже достаточно оставлять ее просто в офамиленном шкафу… Оказалось нет. <br />А на следующий день я в первый раз сбежала с уроков. <br />Бродила по пляжу, спрашивала у моря…<br />Море оказалось милосердным: в полосе прибоя нашелся медальон. Он был овальный, теплый на ощупь, и только для меня. <br />Трое суток и соль – все, что нужно. <br />Серебряный лебедь, куда ты летишь? </p> <p>***<br />Еще через день я не смогла подняться с постели. Тут же приехал дядюшка Шен – помогать. По настоящему, дядюшку зовут Клэренс, но это имя не для японцев. Акико-сан придумала такие имена потому что точно знала, что ее сыновья увидят мир. Но Клэренс решил по-своему и остался на островах.</p> <p>А еще у него есть маленький секрет: напившись, дядюшка начинает распускать руки. Мать об этом не знает, а я просто стараюсь не оставаться с ним наедине. Одного раза хватило.</p> <p>Так, к нам в дом вереницей потянулись разговорчивые костоправы всех мастей.</p> <p>Результатом практически двух месяцев чужих стараний стали мои неуверенные попытки передвижений по дому. Больше они не добились ничего. Молчаливые истерики матери тоже не привели ни к чему хорошему – я стала гораздо хуже спать. По суткам, по двое, по трое и так до бесконечности, пока не выключалась.</p> <p>Мои ночи похожи на кошмары безумца: я молюсь неумело по-детски, делая, кажется, еще хуже, плачу, снова молюсь и все это в кромешной пустоте и темноте ночи. А утром приходит утро и ничего не меняется.</p> <p>А врачи ушли.<br />***</p> <p>За сутки до этого</p> <p>Мы снова начинаем свой путь с Каракуры. </p> <p>Что на сей раз принесет дорога?</p> <p>Июль месяц в расцвете.</p> <p>Ну и конечно нагрянули без предупреждения – снегом на голову, а точнее дождем.</p> <p>И началось! Концерт по заявкам трудящихся. Вернее, одного трудящегося. Я так, дополнение.</p> <p>Все это время думал о том, что привиделось мне в мимоезжем окошке.</p> <p>… — А она теперь ходить не может… — и опять свою шарманку завела.</p> <p>— Скажи-ка мне, Царевна-Несмеяна, у этого человека есть медальон?</p> <p>— Дразнишься? Я же говорю, кукла была, а я ее…, а про медальон не знаю.<br />— Так, все хватит, перекрывай озеро. И объясни толком, где живет, как зовут, и без соплей мне тут!</p> <p>Кога не вмешивается. И на том спасибо, все-таки в первый раз.</p> <p>«Так вот почему ты там торчал два часа…».</p> <p>«Я вообще ничего не знаю, не мешай пока».</p> <p>Путем долгих словесных маневров удалось выяснить, что в 16 доме на Якорной улице проживает неполная семья. И вроде бы, только «вроде бы», половина дома пустует.</p> <p>А дальше по ситуации, как повезет.</p> <p>***</p> <p>Мои дни текут в общем-то одинаково – они начинаются с книг, на которые я натыкаюсь взглядом, едва проснувшись, и засыпаю под мерное чтение матери, если она не злится… В середине дня приходит бабушка Огами, которая сидит со мною за «спасибо» и следит, чтоб я питалась, хотя бы раз в день.</p> <p>Сегодняшний день был самым обычным серым днем позднего лета – времени сезона дождей. И все же он отличался. Например, тем, что мне опротивел фаршированный угорь, и бесконечное сидение рядом с ней. Это было несправедливо и очень невежливо так думать, а тем более говорить в ее доброе, чуть удивленное, поначалу, лицо.</p> <p>Меня прервали на самом интересном обороте — просто ухватили под мышки.</p> <p>— Простите ее, благородная госпожа, а сейчас мы идем гулять. Через два часа вернемся.</p> <p>Огами-сан так и осталась сидеть на лавке возле забора.</p> <p>А дальше меня накрыла паника – не рассуждающая, первобытная, и я принялась гвоздить все, до чего могла дотянуться.</p> <p>В себя пришла, только нахлебавшись воды.</p> <p>Тот, с зелеными глазами, изучал редкий вид, во всяком случае, такой у него был взгляд.</p> <p>— Ну что, бирку наклеил, или я еще посижу?</p> <p>— А ты оказывается живая. Думал, будет хуже.</p> <p>Второй, с невозможно прозрачными глазами – просто смотрит. Большая часть синяков и царапин досталась ему. И я вдруг понимаю, что это больно, а он улыбается – из-под рубашки в процессе борьбы выпростался дар моря.<br />— Это мое!<br />— Твое. Ну, здравствуй, Сян.</p> <p>***</p> <p>— Это дар моря… — немного растеряно выходит, но по-другому не получается.</p> <p>Кивнет, протянет руку — пора уходить. </p> <p>А мама уже вернулась.</p> <p>— Объяснишь ситуацию, — и громко — А мы пошли извиняться.</p> <p>Все лучше, чем с матерью сейчас встречаться.</p> <p>Извиняться. Перед Огами-сан, конечно. И зачем я на нее взъелась? Не знаю. Вообще мало что понимаю в этой ситуации. Слишком быстро. Слишком много. Всего слишком.</p> <p>Огами-сан живет у самого моря – она тоже мать невозвращенца. Иногда мне кажется, что кто-то просто собрал нас здесь – вместе, чтобы мы что-то поняли, но это быстро проходит.</p> <p>А сейчас… сейчас существует дело. И тот, с кем я пришла, будет просто стоять рядом.</p> <p>Правильно. Не его задача.</p> <p>Честно, за полных два года здесь, я так и не привыкла к витиеватым формулам извинений, и извиняюсь, так как извинялась дома – коротко и по делу. </p> <p>И потом, когда мы выходим из палисада, старушка Огами смотрит вслед так, как будто хочет что-то сказать, но не решается.</p> <p>Много позже, когда я вырасту, то пойму – связь была заметна, если уметь смотреть. Мы, тогда – не умели. <br />***<br />На руках до странности уютно. Он вообще не от мира сего: каждым жестом ставит в тупик. И спокойный-спокойный.</p> <p>Я не знаю, что со мной происходит, может, я его узнаю?</p> <p>Мелкие черты и полудвижения разом превратились в цельное полотно. Это значит, мне не надо бояться?</p> <p>Я не знаю, что со мною творится.</p> <p>Только с ним почему-то тепло…</p> <p>И, когда возвращались, в ответ на вопрос, сказала, как есть:</p> <p>— С тобою не страшно. <br />***<br />Я не знаю ее.</p> <p>Я помню ее, как намек на любовь.</p> <p>На любовь и, пожалуй, на что-то еще…</p> <p>Я не знаю ее.</p> <p>Я ее узнаю.<br /></p> <p>***</p> <p>Ричард мне всегда говорил, что надобно доверять своей интуиции. Именно поэтому я не выгнала их взашей, как только они появились, предварительно вызвав полицию.</p> <p>— …А мы пошли извиняться…</p> <p>— Нам, двоим, нужна комната где-то на месяц, а здесь я слышал, полдома пустует. А город у вас красивый и еще не знакомый.</p> <p>Начинаю подозревать, что у них не все дома. Это додуматься надо: на полной улице полупустых домов, выбрать именно наш.</p> <p>— Вас что, направил кто-то? – так я и думала.</p> <p>— Может быть.</p> <p>— И вас не смущает наличие почти не ходячего маленького ребенка?<br />— Думаю, мы поладим.</p> <p>Несколько секунд они сидят молча – каждый просчитывает другого.</p> <p>Она думает: «Деньги никогда не помешают, надеюсь Акико-сан не будет против, если сдать те комнаты…, но, ага, можно проверить…»</p> <p>— Собираетесь становиться отцом моему ребенку?</p> <p>— Мой брат, – этот человек абсолютно спокоен, или просто предвидел такой вопрос? Внутренний голос подсказывает, что нет.</p> <p>– Можно несколько уточнений?</p> <p>— О чем вы хотели спросить?</p> <p>— Сколько это длиться?</p> <p>— С полгода.</p> <p>— Она ночью спит?</p> <p>— Спит, наверное… - неуверенно.</p> <p>— Вы часто бываете дома? – вопросы, «уточнения», ха; сыпятся, будто из рога изобилия, приходится отвечать.</p> <p>— Чего боится?</p> <p>— Острых предметов, пожалуй…</p> <p>— Мы точно сработаемся.</p> <p>***</p> <p>На обратном пути почему-то повернули не к дому, а к центру. </p> <p>— Давай, в парк пойдем? — домой сейчас нельзя, там идет разговор.</p> <p>И не хочется возражать.</p> <p>Проехать четыре станции метро, и оказаться… ну, да, это наш центральный парк. Каждый турист начинает отсюда.</p> <p>Строго говоря, у этого города два названия: туристы называют его Ямагата, а те, кто обжился – Саката. Горная Вершина или, всего лишь, Портовый? Тихий с тенистыми улочками и раздумьями о вечном, или лихой Город Саке и продажных девок? Для каждого выходит по-своему...</p> <p>А погода чудит. </p> <p>Душно.</p> <p>Кажется, это зовут муссонным дождем. А впрочем, не знаю.</p> <p>Вот и обзорное колесо.</p> <p>Как только мы поднимаемся выше, срывается дождь и меняется ветер.</p> <p>В каждом доме здесь живут воздушные колокольчики. Не по традиции – просто так. А может, потому, что здесь помнят.</p> <p>Ветер приносит чуть слышную, поначалу, мелодию.</p> <p>А я вспоминаю рассказ бабушки Огами. </p> <p>Здесь считают, что воздушные колокольчики отзываются, только если кто-то встречается после долгой разлуки. Так это нет ли, каждый решает сам. Никогда не слышала их голосов.</p> <p>***</p> <p>Огами Танто курит трубку на побережье и щурится на солнце: она тоже слышит, и понимает, что не ошиблась.</p> <p>***</p> <p>Из-под купола кабины струи дождя кажутся янтарными от пронизывающего их солнца. И хочется, высунувшись, ловить их губами.<br />И где-то совсем высоко плывет мелодия возвращения.</p> <p>***<br />Мой провожатый чем-то напоминает соседского кота: фыркает очень знакомо, когда я предлагаю разделить сахарную вату.</p> <p>Но берет.</p> <p>Такая маленькая победа.</p> <p>А я вдруг замечаю молодость, смущение, счастье....все эти оттенки пробегают по его лицу, чтобы тут же исчезнуть, как не было. И снова — невозмутимый.</p> <p>Мне даже не нужно знать его имени. Главное, знакомые черты: чуть тонкие, но вместе с тем мужские, и сильные руки.</p> <p>Чуть позднее, я узнаю, как его зовут, и решу, что подобные имена просто так не даются. Тогда его тоже кликали Мурамасой.</p> <p>Пока же мне хватает знакомых черт.</p> <p>****</p> <p>Просыпаюсь от разговора. Они обсуждают создавшееся положение.</p> <p>И последнее, сказанное нашим естествоиспытателем, мне очень не нравится.</p> <p>Плохо. Горько, нечестно и подло.</p> <p>Да еще перед ними.</p> <p>— Это мама сказала?<br />— Да.<br />Молчать можно по-разному. За неполные шесть месяцев я освоила эту науку, если не в совершенстве, то очень близко к тому.</p> <p>Сейчас я молчу, так, как будто последнего ответа не существует в природе.</p> <p>Это просто. Просто. Проще не придумаешь.</p> <p>Ширится гадкое чувство злобы, фокусируется, конденсируется, а потом, вдруг, исчезает. Мне уже все равно.</p> <p>Мужчины над моей головой переглядываются, и тот, что называл меня живой, вдруг просит очень серьезно:</p> <p>— Ты уж прости свою маму, ладно?</p> <p>Еще помолчу, для порядка, потом:</p> <p>— Очень-очень просишь?</p> <p>— Да, — и кладет руку мне на макушку.</p> <p>— Ну я подумаю…</p> <p>Очень хочется спать.</p> <p>***<br />— Ты тоже это почувствовал?</p> <p>Это был риторический вопрос, можно не отвечать.</p> <p>— Дурная сила, безудержная...я такой же был.</p> <p>—Старше, — Мурамаса настроен спорить, но его старания пропадают втуне. Не сегодня.</p> <p>— Бумеранг раскручен, остается ждать.</p> <p>— Амортизаторы, да? — он, как всегда, понимает с полуслова.</p> <p>— А для чего еще мы здесь? </p> <p>— Ты не знаю, а я при ней.</p> <p>Принимает ответственность?</p> <p>Надо бы присмотреться к ней, есть нечто, которое мне активно не нравится. Этакая полутень движений, когда ее мать говорит, что мы новые доктора.</p> <p>Полутень движения — она хорошо держит себя. Слишком хорошо, для семилетней. Если только не обманывает мать в течении нескольких лет.</p> <p>Спросить напрямую — гарантированно запрется, подловить момент — вероятность невелика.</p> <p>Если Мурамаса узнает, его сорвет. Гарантия — к гадалке не ходи.</p> <p>Просто он сейчас невозможно, бесстыдно счастлив. И учится улыбаться глазами. Для нее, для меня, для мира.<br />...<br />Ты сам это сказал — &quot;бумеранг раскручен&quot;. Ты знаешь, что произойдет. Но разве мы уже не расплатились?</p> <p>Ответа нет.</p> <p>***</p> <p>Проснувшись в три часа ночи, до четырех не могу уснуть. Тот же сон. Ненадолго успокаивает то, что больше не буду одна, но кто-то темный и большой, у которого даже нет имени, спрашивает: так ли я уверена в этом? И я сразу становлюсь гораздо младше, чем есть и меня начинает трясти. Дрожь рождается где-то в самой глубине моего существа и неприятными толчками прорывается наружу. В надежде сдержаться, я, кажется, даже забываю дышать, но бесполезно. Все так же.</p> <p>И в какой-то момент я всегда начинаю думать, что не так уж этот «кто-то» неправ…</p> <p>Так повторяется из раза в раз.</p> <p>И в конце он всегда уходит удовлетворенный.</p> <p>А мне не остается ничего кроме как ненавидеть себя за слабость до нового дня.</p> <p>Но сегодня мне некогда думать о собственных страхах, о том, что будет сказано утром, а больше того, о том, что будет подумано. Умереть от ужаса прямо здесь и сейчас больше не кажется далекой перспективой. </p> <p>Очень трудно подняться и встать. Но я все-таки выйду отсюда.</p> <p>Если пройти недлинной галереей, можно оказаться в бабушкиной части дома. Теперь эти комнаты снова открыты. Только живут здесь совершенно чужие люди.</p> <p>Но здесь почему-то теплее, несмотря на гуляющие по полу сквозняки.</p> <p>Так просто прислониться к двери и заснуть…<br /></p> <p>***<br />Первое утро началось не радужно, со скулежа. Долго соображал, на каком я свете.</p> <p>Встал, продолжая соображать, чей скулеж. Разленился ты на дармовых харчах, Мурамаса! И котелок медленней варить начал, эх. А Кога дрыхнет, зараза.</p> <p>А потом я сунулся за дверь. Лучше б я этого не делал. Одно счастье, сказал я себе, лежа носом в пол, теперь проснется весь дом, а то и соседи. Плач продолжался.</p> <p>Невелика радость сквозь чужие ноги перепинываться. Просто не повезло.</p> <p>Какой там день на календаре? Что, среда? Ни в жизнь не поверю.</p> <p>Сколько это продолжаться-то будет, как там делают: зовут, трясут?</p> <p>Со сна шарахнулась, как будто змею показал, глазища растопырила, а потом вцепилась и расплакалась. Такой еще ребенок, да. И как с ней, такой, разговаривать?</p> <p>Понес умываться.</p> <p>Всякие благоглупости говорил. Но, видимо, совсем разучился играть. А всего-то ничего понадобилось: один день и сахарная вата.</p> <p>— Жарко?</p> <p>Интересно, почему с ним всегда, как будто проверяешь себя? Да и косы уже надоели…</p> <p>— А если вот так?</p> <p>Странное ощущение. Тут я вспоминаю, что матери нет, и начинаю смеяться.</p> <p>— Знаешь, мама лопнет от смеха, когда увидит.</p> <p>— Поспорим?</p> <p>— Ты меня не оставишь?</p> <p>— Нет, — и смотрит совсем серьезно, как на взрослую.</p> <p>— Это хорошо , — и реву опять, уже от облегчения.</p> <p>Он ничего больше не говорит, только укачивает, как малышню сопливую. Такая и есть.</p> <p>— Подожди, уберу.</p> <p>А я прохожу на кухню. Голову приходится держать по-другому, потому что короткая стрижка. Ничего, я привыкну.</p> <p>После пьем чай в уютной бабушкиной кухне. Здесь так светло и спокойно, что ни о чем не хочется говорить.</p> <p>Просто – молчать и смотреть в небо.</p> <p>***</p> <p>А потом все кончилось. Незаметно, но очень быстро. Оказалось, что нужно готовить завтрак, потом разбираться со старым барахлом, которое в бабкиных комнатах было, в общем стандартное «уйди, девочка, не до тебя» , вроде и не обидно, а все равно, будто под ногами путаешься, раз помочь не можешь. И этот еще, в кулачок лыбится, когда Мурамаса не видит. Реакцию что ли получить хочет? Ну, будет тебе реакция….</p> <p>Зато их тоже немножко разглядеть удалось, например, одинаково сосредоточенные, и разом посветлевшие лица, когда в чулане что –то угрожающе загрохотало, а потом кокетливо выкатилась одинокая крышка от выварки. </p> <p>— С самой верхотуры упала…</p> <p>А там, в глубине, остались кипы и вериницы. Макулатура, какие-то железные детали, чуть ли не движок от самолета и даже заржавленный холодильник.</p> <p>Как все это помещалось в маленьком чуланчике и посейчас остается загадкой. Хотя, если подумать, не такой уж и тайной. Просто, в окружении старых вещей пространство одновременно растягивается наподобие носка и съеживается, так, что ничего нужного не найдешь. Так и с этим чуланчиком.</p> <p>Даже интересно. Но любопытству нельзя поддаваться. Пока.</p> <p>В обед мое терпение лопнуло. На самом деле и было-то его с гулькин нос, но кого это волновало? Уж всяко не меня: этот гад продолжал меня разглядывать как торбу писанную и еще кивал своим мыслям, сволочь, эдак напоказ.</p> <p>— И чего интересного?<br />— В одну сторону.</p> <p>Некуда смотреть , понимаешь.</p> <p>Ну, подожди у меня.</p> <p>Вот как заплутаюсь, нарочно!</p> <p>С заплутыванием мне сегодня крупно не повезло.<br />***<br />Потеряться со двора в принципе труда не составило, тем более в злости своей я особо неудобств не ощущала. Да и не было их, если честно. Свернуть на Сливовую, обойти школу, и начать к морю спускаться. Чего проще? </p> <p>Проще оказалось нарваться на гопоту. У самого моря, там, куда в здравом уме не ходит никто. Но зато там можно срезать.<br />Они все были взрослые, во всяком случае, гораздо выше меня. Четверо-пятеро? Я заметила слишком поздно. Из тех самых, кому дай поразвлечься.</p> <p>Можно сдать назад? Незаметно, не меняя лица… Не прошло…</p> <p>Мне остается бегать. И вы будете держать меня сколько нужно.</p> <p>А первый, кто схватил, огреб макушкой в зубы.</p> <p>Здесь бесполезно кричать: кто услышит, притворится глухим, чтобы не попасть под раздачу.</p> <p>А потом я увидела того, кто пришел следом. Испугалась, что не вернется из того состояния, в котором был. Потому что пришел убивать. <br />Он сломал главарю только руки, хотя у самого пальцы дрожали, сомкнуться на горле.</p> <p>Один был вот таким. Но я совсем еще не знала Мурамасу. Только помнила его. Отрывками.</p> <p>***<br />Молчит. Успокаивается. Меня трясет, крепко сжимаю кулаки и губы, чтоб только не показать насколько это все неправильно и страшно.</p> <p>— Здесь, – только короткими фразами, и не смотреть, не смотреть, иначе будет плохо. Всем и каждому.</p> <p>Здесь сразу глубже – заброшенный док. Я знаю, что он вернется, когда будет готов реагировать адекватно. Пока нет.</p> <p>А я сижу и решаю, назвать ли мне имя, когда он спросит. Долго решаю. Безрезультатно.</p> <p>— Кто? – голос тихий, спугнуть боится. Теперь уже все равно. <br />— А мать?<br />— Она его любит. По-настоящему, вместо отца. Теперь. – я очень стараюсь держать голос, но это не удается.</p> <p>Слабость перед чужими. Опять. К черту все это.</p> <p>— Дурында мелкая! – и я соглашаюсь: да, мол, такая и есть. Его одежда на солнце остро пахнет солью и йодом. И еще она мокрая. Это значит, слезы будут совсем незаметны.</p> <p>И я говорю самую глупость, только чтобы убедиться: <br />— А все равно, ничего б они не сделали, ну, подумаешь …– и прибавляю пару «взрослых» словечек.<br />— Думаешь , если знаешь пару грязных словечек, так и взрослая уже? <br />— Не думаю, просто …– остаток фразы утонет во всхлипах. Теперь можно. Этот бесконечный год закончился.<br /></p> <p>***</p> <p>Когда уже уходим с берега, она боязливо спрашивает:</p> <p>— А эти…жаловаться не начнут?</p> <p>— У них у самих рыло в пуху. – каждому на бороду хватит.</p> <p>Она чуть успокаивается и просит о самом главном</p> <p>— Ты только не рассказывай, хорошо?</p> <p>Да, так она ищет реакцию. Одобрение, уверенность,тепло наконец. Или ненависть. Изучает правила. И будет делать это такими методами, какие придут в ее начитанную головку, а я до поры до времени согласен терпеть. Она может быть разной: капризной, сговорчивой, серьезной, но в одном остается права: ему об этом лучше не знать. Целее будет. И город переживет еще одно лето. Поэтому я соглашаюсь.</p> <p>— Что будет следующим? На завод побежишь, или стеклом по-особому порежешься?— э, кажется, в провидцы записываться пора…</p> <p>Я расскажу, как это бывает: «не понимают», «не ценят», и вдруг когда-то решаешься, только это очень неприглядная штука …,- а лицо такое, как будто видел и делал, причем, не раз. И пару картинок для наглядности.</p> <p>Бледнеет — теперь поняла, и:</p> <p>— Что это было?</p> <p>— Неудачная шутка…неудачная шутка, прости.</p> <p>Больше она вопросов не задает.</p> <p>А мне, пожалуй, придется вспомнить. О том, с чего все началось.<br />***<br />Тем же вечером я сочинил развеселую байку о том, с чего Мурамаса плохо спит по ночам.</p> <p>Знание о связях между мыслью и реальностью было самым первым, что старик Акети вбил в мою тупую башку. Видимо, не до конца. Иначе как простая байка обернулась реальностью?</p> <p>***</p> <p>Следующим утром ситуация повторилась: проснулся от того, что не смог натянуть одеяло. Край оккупировала Эрика. Честно говоря, это больше похоже на полотенце с гордым названием «одеяло». Такое же тонкое, разве что без размера – двуспальное. Но и под полотенцем теплее, чем без него.</p> <p>Укрыл, притянул к себе, заснул.</p> <p>***</p> <p>Через три часа проснулся, пошел готовить завтрак. Скоро и она подтянулась, глядеть принялась.</p> <p>Засмотрелась.</p> <p>Щелкнул по носу небольно:<br />— Ну что, пробовать будем, или на пальцы смотреть?</p> <p>— А у тебя все равно очень красивые руки. – и сквозь стакан по-тихому – замечать реакцию.</p> <p>С трудом удержался от желания пересчитать пальцы – не десять ли новых на каждой руке?</p> <p>— Вкусно!</p> <p>— Да ладно. На пляж пойдем?</p> <p>Еще один день в странном обществе. К худу, к добру?</p> <p>Не знаю.</p> <p>Только отказаться уже не смогу.</p> <p>***<br />Домой возвращались затемно, лично у меня ноги отваливались. А Эрике что – на чужих плечах не устанешь. И все-таки не хочу я менять ощущение тепла и спокойной радости, ни на какое другое.</p> <p>А у нас, кажется, гость…</p> <p>— Здравствуй, бабушка Аки. – выходит несколько смущенно, может быть, и я немного подаюсь назад – к Мурамасе – с ним за спиной надежнее…</p> <p>Действительно, кто, кроме меня, ей объяснит, где мама, и что здесь делают эти умудренные жизнью мужи? Без матери-то.</p> <p>— Тебя проведать приехала – взрослая женщина улыбается абсолютно беззаботно и лукаво подмигивает.</p> <p>С утра все было совсем не так. </p> <p>***<br />Статная женщина, возраст которой застыл на отметке «чуть за шестьдесят» настороженно толкнула знакомую незапертую калитку. Первое на что натыкается взгляд – открытые двери сараюшки-кладовки, которые были закрыты с войны. В остальном дворик вовсе не изменился – все тот же тенистый уголок с беседкой на заднем дворе.</p> <p>На скрип калитки из сарая вылез устрашающего роста детина, учтиво поздоровался, сказав, «Вы, наверное, Акико-сан, Эрика много о вас рассказывала, чаще пугала, конечно….»</p> <p>— И как, страшная?</p> <p>— Строгая,– а у самого чертики во взгляде. Это , по крайней мере ,интересно.</p> <p>— А вы, собственно, кто будете? И что делаете в этом доме, можно полюбопытствовать? – Аки -сан тоже умела играть в эти игры: будучи гостем – вести себя, как хозяйка. </p> <p>Уходить от ответа незнакомец не стал, даже не стушевался:</p> <p>— Мы с братом постояльцы. Ну и по совместительству – няньки для Эрики, пока миссис Френсис* не вернется.</p> <p>Кое-что начинает проясняться…</p> <p>Приглашает в беседку, угощает чаем. И все это спокойно, не смущаясь присутствием мало знакомого человека. Необычный.</p> <p>Чаепитие проходит в молчании, надо же приглядеться. А указать на дверь я всегда успею.</p> <p>А потом звонит телефон – маленький мобильничек из тех, новомодных, навороченных, которые сочетают в себе все тридцать три удовольствия, но чаще используются для более простых вещей, например, для связи.</p> <p>— Слушаю. Да, отец. Да. Понял, ждем. – С мобильником возле уха он выглядит нелепо, но вместе с тем органично. Только вот выражение глаз мне совсем не нравится. У взгляда появились края. И горе тому, кто зазевается. Поспешно утыкаюсь в свою пиалу.</p> <p>— Ваша невестка попала в аварию. В себя пока не пришла.</p> <p>— Травма?</p> <p>— Ноги. Позвольте, я расскажу предысторию.</p> <p>Тебе придется это сделать, мальчик.</p> <p>То, о чем он говорит, кажется невероятным, но Аки-сан слишком многое видела, чтобы поверить.</p> <p>— Мне придется сказать ей правду. Я рассчитываю на вашу помощь. На то, что вы хотя бы будете рядом. Утаивать что-либо я не собираюсь. Это может показаться жестоким, но ей легче узнать сразу все – такой характер.</p> <p>— Ты явно чего-то недоговариваешь….что там еще не так? Чем отличилась Пенни-чан**?</p> <p>— Она живет с вашим младшим.</p> <p>— Это преступление?</p> <p>— Нет. Вот только травма отчасти спровоцирована этим.</p> <p>Учитывая все, что он говорил до этого…пятьдесят на пятьдесят. Хорошенькое дело.</p> <p>— Вы опасный человек, Кога-сан.</p> <p>— Есть немного.<br />***<br />И вот сейчас, через пять часов, я улыбаюсь, кажется, улыбка немного фальшива, но другой не выходит. А она и не замечает. К лучшему.</p> <p>— Сегодня твоя мама должна бы приехать. <br />— Что, не приедет? </p> <p>— Нет.</p> <p>Почему-то на ум приходит единственное слово «доверие» потому что она спокойна. Ну, подумаешь , день или два… </p> <p>Но дальше, как фронтовая сводка: Авария. Травма. Срок.</p> <p>Что там с ее лицом и глазами, заметно только ему, я смотрю сбоку. Передо мною только кусочек чужого запястья, которое она сжимает до синяков и стелющийся, чуть косоватый шаг, когда двигается к говорящему. </p> <p>Чуть шевельнутся губы, он кивнет. Крепче, еще крепче руки на чужих запястьях и блуждающий взгляд.</p> <p>Это значит, скачок давления. Воду в лицо и свежий воздух.</p> <p>А я вроде наблюдателя, да? Отчасти рада, что не удалось ничего сделать (не время), отчасти тревожно. Эти люди будят во мне странные чувства.</p> <p>***<br />— Ладно, краса ненаглядная, пойдем маму звать.</p> <p>Эрика не отвечает ничего, только утыкается мне в грудь и начинает озеро разводить.<br />— Но я же не хотела… не хотела…</p> <p>— Ты борешься со своими плохими сторонами, да?</p> <p>— Пытаюсь …– звучит неуверенно.</p> <p>— И чем больше стараешься, тем хуже выходит?</p> <p>— Угу.</p> <p>— Ну, думаю, мы с этим справимся. А сейчас давай маму звать.</p> <p>— А как?</p> <p>— Просто позови внутри себя. Молодчинка!<br />***<br />В 23.00 по местному времени раздался звонок телефона.</p> <p>* я думаю Кога сказал хозяйка, но я сейчас не способна менять это предложение...</p> <p>** Миссис Френсис зовут Пенелопа, но в Японии ее называют Пенни-сан/чан в зависимости от степени знакомства)<br />Насчет имени: сегодня в 19 часов я его еще не знала. [J]Герр Каплей [/J] подтвердит. Впрочем, в Англии ее называли так же.</p> <p>***<br />В эту ночь они в первый раз разделили футон сразу. </p> <p>— Она точно очнется? – спрашиваю я<br />— Конечно – отвечает. И я верю, хотя с роду не доверяла чужим словам.<br />Ночью проснемся, и я расскажу ему сказку. Жаль только, я ее придумала не до конца. <br />***<br />Сейчас все хорошо. Мне почему-то спокойно. Все меньше дождливой хмари, все чаще солнце внутри меня.</p> <p>***<br />У Мурамасы становится странное выражение лица, если меня обижают. Страшное. Такое он может простить только Коге, потому что точно знает – не в серьез. Во всех остальных случаях…</p> <p>Пока он может себя сдержать, но если это повторится… </p> <p>Он защищает всегда. Чаще одним своим видом. С ним решают не связываться. </p> <p>Но ведь дело во мне. Ведь это я их притягиваю. Но объяснить не получается. Он каждый раз забывает об этом. У меня язык не отвалится повторить</p> <p>И сегодня тоже.</p> <p>— А кому еще защищать? – голос изменяется, теперь он требует ответа. Которого я не успеваю дать. Он догадывается. Что это с ним? Резкая перемена. Слишком резкая. Я знаю, он способен загореться идеей, но в обычной жизни чаще спокоен. Батюшки светы, он ревнует?…кажется, у взрослых это называется ревность…И как, скажите на милость, с этим справляться?</p> <p>Я знаю это уже по тому, как в разговоре он находит точку выше моей головы и смотрит поверх. Так уже было.<br />***<br />Когда я только заново научилась ходить, очень быстро на самом деле, черт понес мотоцикл седлать. Он был высокий для меня и как я его завела не помню. То есть, не помню, как на газ нажимала, а все остальное картинками помню. Отрывочными. Весело было. А потом стало сильно невесело, а даже очень больно: Кога ремнем отходил. А с Мурамасой… в общем трудно было.</p> <p>Да.</p> <p>Он тоже среагировал, как всякий нормальный родитель, а потом через время задал один вопрос неожиданный…</p> <p>— Зачем я тебе? <br />Тогда я потерялась с ответом на несколько минут. Он странный все-таки. А потом ответила – как было.<br />— Потому что теплый, потому что близкий, и то, о чем нельзя сказать словами…</p> <p>Тогда понял сразу, несмотря на косноязычие мое… Сейчас у меня в запасе только один козырь, который срабатывает всегда. Наскочить из-за спины, чуть повиснуть, обхватить, изо всех сил прижаться…обычно срабатывает. Только не в этот раз.<br />Несколько минут напряженно решаю, что же сказать, и вообще надо ли что-то говорить. Решаю, что надо. Идем мы, как-то очень демонстративно, не вместе.</p> <p>— Мурамаса?<br />— Что? – злой, усталый – Давай помолчим?</p> <p>С моря идет шторм.</p> <p>А фразы, такие нужные сейчас фразы, не хотят идти с языка.</p> <p>Тогда, чтобы выиграть немного времени, я забегаю немного вперед и сажусь у него на дороге.</p> <p>— Что еще за детский сад?- грубовато хватает за плечи и тянет на себя – Поднимайся!<br />— Тебе совсем нечего бояться – говорю я. Не слышит. Тогда я кричу. Мне, честно говоря, наплевать, кто там услышит мой крик, и безразличны нормы японского этикета… Все это отдалилось настолько же, насколько близко ко мне растревоженное его лицо с больными кукольными глазами.<br />— В самом деле? – голос странно тихий, словно бы потухший, в тон начавшемуся мелкому дождю.<br />— Кога…, он хороший человек….он рядом. Прости, я не умею лучше сказать. Знаешь, я ведь боюсь незнакомцев, а с тобой как будто просто давно не виделись…Ты у меня вот здесь – маленькая ладошка указывает на сердце, - а к нему привыкала немножко….<br />И все это время смотреть куда угодно, только не на него: говорить трудно, а сохранять лицо еще труднее. Ему, наверное, тоже…</p> <p>Дождь становится сильнее.</p> <p>А потом Мурамаса садится напротив.</p> <p>И у него живые глаза.</p> <p>-— Это называется близость. Но не та, обычная, а та, что глубже. Вот здесь. — его рука смешается к сердцу. – Спасибо тебе. </p> <p>Мир снова находится в равновесии. Нашем собственном, на двоих.<br /></p> <p>***</p> <p>Около недели проходит спокойно. Потом начинается ад.</p> <p>***<br />…Ночью плачет, кричит – не могу успокоить. А дальше: «Это ведь Юки… с куклой-то…» И проклятие, полупроизнесенное, а больше додуманное, ударит по ней самой.</p> <p>Судороги, потеря сознания, коматоз.</p> <p>«Мы за тобой» – кто это говорит? Я не помню.</p> <p>***</p> <p>Десятью минутами позже.</p> <p>-Отставить истерику. При нем спокойно. Иначе сорвется – за последствия я не отвечаю.</p> <p>-Кто он у тебя?</p> <p>Спокойная, чуть грустноватая улыбка: </p> <p>-Мы убийцы.</p> <p>И это совсем не смешно.</p> <p>Разбираться с этим Аки-сан будет позже, прямо сейчас существует первоочередная задача – здоровье Эрики. Гораздо позднее – через неделю – Аки-сан получит возможность все обдумать, не сотрясаясь поджилками, от ожидания новостей.<br />Обдумает и сравнит до и после. <br />Три недели спокойной жизни бок о бок, и четверо суток в больнице сказали ей очень много. Опытный психолог-криминалист скажет вам, что люди способны вылететь от сущего пустяка и никогда нельзя быть уверенным в психическом здоровье окружающих…<br />Аки-сан насмотрелась в войну, как летят к чертям тормоза – четверо таких умерло у нее на руках. Один – выжил. Она не хочет вспоминать, как вытаскивала его, но память осталась. Как кричала и била, кулаками по самым ранам, по ребрам, чтоб только какая реакция, а он – после – выплыв из дурнотного сна говорил: «Кулаки – ишь ты – острые!» и снова бредил. Домом, родителями и запахом ландышей.<br />Как спала, ничего еще толком не умея – «все что хочешь, только бы жил».<br />Акико-сан не любит вспоминать, но видимо придется. Если это продлится подольше.<br />***<br />Коматозное состояние это не шутки. Началось с того, что она потеряла сознание. В себя привести не смогли. <br />Что там творилось с Мурамасой я не хочу озвучивать – не до того и не нашего ума дело – обозначу лишь мелкую грань: ему было плохо. И не удивлюсь, если физически тоже.<br />Я смог уловить только обрывок: «этих, в халатах, убивать нельзя». Тогда и понял – все, приехали. Потащил на улицу, к изнанке здания.<br />-Что у вас происходит?<br />-Не знаю я…ничего.<br />Все ты знаешь, знаешь еще получше меня и кто в этом виноват тоже знаешь.<br />- «Этих, в халатах…», да? Как там дальше? Ты все знаешь. Это был ее выбор. Её, её, и нечего тут… – я бью жестоко и расчетливо, он не сможет не ответить на это. Лучше пусть на мне, чем в мягкую комнату после кого-то еще.<br />Ее вина, ее ошибка. <br />Он отвечает – слишком быстро и радостно – давно ждал. Ярость, бездействие, снова ярость.<br />Но лучше все это – на мне. <br />…просто лежим. Два идиота под дождем. Зуб сломал, зараза.<br />-Она вернется, но только к тебе. Думай.</p> <p>Теперь можно будет, не опасаясь, пообщаться с Тиеко-сан – старшей медсестрой, а может быть даже с врачом…<br />-Эй, в кого ты это здесь такой красивый? – перед невысокой пухленькой женщиной хочется вытянуться в струнку, а еще, самую малость, непочтительно захихикать в кулак, разбивая всю напыщенность момента.<br />Тиеко-сан. Та еще «радость».<br />-Подрался.<br />-С кем это?<br />-С братом.<br />Все лучше, чем любоваться в зеркало на собственную рожу. Даже вести шизофренические разговоры.<br />…Пока она проводит «процедуры», я с некоторым трудом обдумываю возможность узнать о нашем больном не от врача: «Ну, понимаете ли, ничего еще наверняка сказать нельзя…», а через десятые руки. Считается, что в сплетнях толку мало. Как посмотреть.<br />-Скажите, Тиеко-сан, сложилась такая ситуация…<br />Она несколько минут изучает мое лицо, взвешивая возможности. Потом решает говорить. Мурамаса хорошо постарался.<br />-Похоже на гормональный всплеск. На первый взгляд большинство функций в норме, по крайней мере, те показатели, которые отвечают за коматозное: травм нет, состав и состояние внутренних сред в относительной норме, но сознания нет, только некоторые рефлексы. Я бы сказала, это больше похоже на шоковое состояние. Что вы с ней делали, а? Из ничего такие состояния не рождаются.<br />-Премного благодарен вам, Тиеко-сан!<br />-Иди уже, наглец. И про оплату не забудь. Скажем, видел коридоры второго корпуса? А надо было. Ремонт с тебя, оболтус.<br />Это правильно. А иначе с чего б ей было открывать врачебную тайну?<br />Сказала бы « в ведении доктора» и все. А так – какая-никакая вероятность удачного исхода. Уже хлеб.<br />Остальное за Мурамасой.</p> <p>***<br />-А теперь пойдемте оценим фронт работ, Акико-сан.<br />-Каких еще работ?<br />-Увидите, – И направляется за старшей медсестрой.<br />Не так давно в палату зашел Мурамаса. Кога в ту сторону даже не обернулся, когда уходили.<br />И что теперь?<br />-Ну вот, любуйтесь – коридоры второго корпуса.<br />-Тиеко-сан, я потом зайду, обсудим объемы.<br />-Договорились.<br />-Вероятность удачного исхода – пятьдесят процентов, не так и плохо. Ремонт коридора – плата за информацию. – Он ходит, щупает стены, похоже, даже нюхает их. – И вы мне в этом поможете.<br />Остальное зависит от Мурамасы.<br />Женщина не решается задавать вопросов.<br />Позже, когда они уже работают – смывают побелку, она все же решится:<br />-Послушай, тебя совсем не заботит, что происходит там?<br />-Ошибаетесь, – валик в руках не дрогнул, состояние выдал голос. <br />Акико-сан была умной женщиной, она не стала спрашивать повторно.<br />Это просто удачная маска, которую держат перед лицом. Гофрированная бумага, крошащийся мел и блестки – ничего больше. Все что удерживает ее – только воля. Старшая Кацураги естествоиспытателем не была. </p> <p>***<br />Я помню один давний разговор, с Акети-сан, конечно.<br />Головой этак покачал и спрашивает:<br />-Если с ним что серьезное происходить станет, что делать будешь?<br />-Вытаскивать.<br />-А ежели так, что вроде и объяснить можно, чтоб понял?<br />-Тогда пробовать буду.<br />-Нельзя тебе вмешиваться, не сейчас, не здесь и не так.<br />-Почему?<br />-Потому что каждый принимает решения сам. Все что ты можешь – здесь и сейчас – быть рядом. Не больше. <br />...Знаешь…это чудовищно трудно. И от этого больно, где-то там – на самом донышке сердца, которого вроде бы нет. Времена физической боли опали листвой. Сейчас ей на смену – другая: от этой, новой, нельзя ни загнуться, ни скрыться, разве станешь седым изнутри.<br />Быть эмпатом нелегкая штука.<br />Когда изнутри идет в надлом и понимаешь прекрасно – не ты…<br />Такие дела.<br />И тебе – как ему, тогда – раньше. <br /><br /></p> <p>***<br />-Положительная динамика.<br />***<br />Позже – когда проснулась – никому не рассказывала, что видела там. А они и не спрашивали.<br />Сначала думала, что сны. Потом…снами это быть перестало. Превратилось в беседы. Кажущиеся монологи, в которых все же – лучше – отвечать.<br />***<br />-Ты почему здесь?<br />Отвечать нечего. Не правду же, в самом деле? <br />-Ничего, у меня много времени, ты подумай.<br />…Она не знает, сколько времени прошло, здесь просто белым-бело, и выйти нельзя. Никуда. Ты находишься там же, где был.<br />…У нее не такие крепкие нервы, как должны быть у взрослых, и она отвечает правду. Без повода и в молоко:<br />-Я не хочу быть там, где они мертвы.<br />-Жизнь – великая ценность и отказываться от нее столь же великая наглость.Знаешь почему? У вас есть возможность исправить все, а у нас такой возможности нет.<br />-Я не хочу.<br />Голос молчит, а она понимает, что ответила. Но уже поздно.<br />-Ты все равно вернешься, но, пожалуй, я заберу того, кто и так сюда рвется.<br />-Не смей! Пожалуйста… не надо… – она кричит, срывая голос, и чувствует: рассматривают как букашку – свернуться бы комком, вспомнить что-нибудь, да негде. И больно от собственной глупости, что уж теперь?<br />И когда, казалось бы, дальше некуда, перед нею встает картина: белесый от соли утес и узкая тропинка под ногами. Нужно пройти, но она не настолько безрассудна, чтобы сделать шаг. Здесь пожалуй что и акробат костей не соберет.<br />А еще в этот год одуряющее пахнет полынь, высушенная зноем до треска.<br />-Здесь безопасно. Я ведь амортизатор, – Мурамаса чуть щурится и от этого в его глазах появляются странные искры. Так бликует асфальт при сильном дожде.<br />…«Хватайся за руку – здесь безопасно». Она позволяет памяти прорастать сквозь себя и становится собой. Это не сожаление, и не прошлое, это источник для того, чтоб подняться.<br />-А ты молодец, теперь можешь вернуться, если сумеешь. И помни : все они любят тебя.<br />-Даже Шен? – немного удивленная, она оборачивается в белизну. <br />-Даже он. Ты поймешь, когда придет время.</p> mybb@mybb.ru (Muramasa) Mon, 25 Aug 2014 22:01:31 +0400 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=120#p120 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=106#p106 <p>bleach<br />кога, мурамаса, шикай<br />джен, ангст<br />первый раз всегда немножко больно<br /><br /></p> <p>Тогда, в первый раз, стоило попробовать успеть. Предупредить, остановить, подготовить как-то его к тому, что будет. Успеть сказать: нет.<br />Не нужно.<br />Не трогай.<br />Не сейчас.<br />Мурамаса мог, наверное, успеть.<br />Но, когда вспоминаешь ту же сцену в сотый, тысячный раз, врать себе становится немного бессмысленно.<br />Ему могло быть хватить тех пары секунд, которые ушли у Коги на то, чтобы выхватить из ножен меч и набрать в лёгкие воздуха, прежде чем позвать его по имени. Можно было тысячу раз остановить его и не дать произнести команду призыва, если бы Мурамаса этого действительно хотел.</p> <p>- Что это?.. – тихо спрашивает мальчик онемевшим горлом.<br />Хриплый испуганный звук, царапнув где-то глубже слуха, рассыпается на вдохе шелухой. Лёгкой, беспомощной, беспощадной.<br />Он смотрит, не отрывая широко распахнутых глаз, как тела двух взрослых сильных Шинигами, неподвижно лежащие на голой земле, начинают медленно распадаться на мерцающие частицы реацу. В руке у каждого так и осталась крепко зажатая рукоятка занпакто.<br />Лезвия тоже начинают таять, каждое – серебристой пылью с края хамона. Рядом с той точкой, где потускневшая сталь входит в тело владельца, пальцы которого продолжают сжимать рукоятку под цубой.<br />- Шикай, - бесцветным голосом произносит Мурамаса в нескольких шагах за его спиной.<br />Рукоятка у Коги в руках вздрагивает, и ладонь начинает ослабевать, медленно и неотвратимо выпуская катану. Мурамаса делает шаг к нему, дёрнув плечом – но в следующую секунду Кога перехватывает свой меч второй рукой, тяжело приподнимает, неуклюже затыкает за пояс мимо ножен.<br />Словно у десятилетнего мальчишки руки устали держать так долго кусок стали, только и всего.<br />Мурамаса стоит неподвижно, чувствуя, как окаменело лицо, и отлично знает, что это неправда.</p> <p>Наконец Кога поворачивается к нему.<br />Глаз не поднимает, но и так видно, как в них холодно сквозит отголосок реацу. Не его, не Мурамасы – той, безликой и похожей на затухающий пепел, на которую уже почти рассыпались тела его противников.<br />- Ты ведь не можешь сделать... как было, да? – без выражения спрашивает Кога.<br />Не требует объяснений, не срывается на крик. Просто спрашивает, и не то чтобы в его голосе слышалось много надежды.<br />- Не могу, - кивает Мурамаса.<br />- Это… И моя сила тоже?<br />- Твоя.<br />- И так теперь будет всегда?..<br />Тонкие мальчишечьи пальцы на рукоятке меча у пояса всё-таки вздрагивают, и Мурамасу прошивает от этого движения всё равно что трещиной. Холодной и острой, как лёд, вдоль позвоночника.<br />Кога снова поворачивается вперёд, находя глазами то, что осталось от врагов.<br />Тогда Мурамаса делает шаг к нему, потом ещё один. Каблуки глухо врезаются в покрытый трещинами камень внизу, и тот голодно хрустит, надламываясь.</p> <p>Мурамаса обнимает его сзади за плечи, склоняется, прижимая к себе и ни слова не говоря, мягко закрывает ему глаза когтистой ладонью. И едва заметно выдыхает с облегчением, которого бы даже себе не показал сейчас – потому что Кога не вздрагивает.<br />Не отстраняется, не отпихивает его, и меча в ножны не убирает, чтобы больше никогда не достать.<br />Кога застывает на пару секунд, а потом прижимается к нему спиной, почти опираясь на него, и веки под жёсткой ладонью Мурамасы остаются неподвижно закрытыми.<br />Не будет, если ты научишься её контролировать.<br />Если, повторяет он мысленно, и не знает, что делать с этим словом.<br />Зато Мурамаса знает, что позже эта окаменелость пройдёт, и вот тогда станет по-настоящему плохо и страшно. Но сейчас – только сжимает пальцы на его тонком плече крепче, прижимает к себе и, наклонившись к нему, тихо шепчет:<br />- Не будет. Ты научишься её контролировать, и не будет такого, как сегодня. Я тебе обещаю. Кога. Слышишь?<br />Мальчик едва заметно кивает, не двигаясь и не пытаясь больше даже глаз открыть.<br />Не отпуская его плеч, Мурамаса осторожно протягивает руку, вынимая катану из-за его пояса, и медленно вкладывает ему в ножны.</p> <p>Не нужно.<br />Не трогай.<br />Не хотел.<br />Поверь – ни за что не хотел, чтобы тебе пришлось через это проходить, тем более – так рано.<br />Шёпот рассыпается невесомой шелухой и тает, так и не успев сорваться с губ. Хорошо, что Кога не спрашивает его ни о чём сразу и не пытается заставить что-то доказать, или не что угодно ещё.<br />Потому что сейчас есть только одна вещь, которую Мурамаса знает о случившемся точно.</p> <p><strong>Он не жалеет.</strong></p> mybb@mybb.ru (Muramasa) Wed, 25 Jun 2014 01:16:51 +0400 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=106#p106 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=59#p59 <p>Здесь Мурамаса будет по возможности собирать все фанфики о Коге и о себе. Архив будет разложен по авторам. Возможно, небольшие драбблы и произведения чье авторство не установлено, будут выложены отдельно. В идеале я хочу собрать здесь полную подборку фанфиков по Коге и Мурамасе на русском языке.</p> <p>Специально для авторов - если я не спросил у вас разрешения на то, чтобы выложить ваши фики здесь, то это значит, что я нашел ваши произведения где-то в сети и не знал, как с вами связаться. Заранее прошу прощения за это и прошу разрешения оставить ваши произведения здесь, чтобы поклонники пары Кога/Мурамаса могли их прочитать. За любые поправки с вашей стороны буду очень признателен. </p> <p>Авторы могут логиниться на нашем с Когой форуме под своими никами.</p> mybb@mybb.ru (Muramasa) Mon, 13 May 2013 13:37:56 +0400 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=59#p59 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=56#p56 <p><strong>[Пустота]</strong></p> <p>Кога, Мурамаса.<br />эм... ангст.</p> <p>Для Люци, по её же заявке. ^^</p> <p>---</p> <p>Вторая сотня лет. Полуразрушенные колонны, море - бесконечная лазурная гладь воды, бесконечное яркое небо над ней. Все те же мысли, которые пусты и бесконечны, как это море. В мыслях - только Кога. Хозяин, друг, брат, любовь - всё, весь смысл жизни. Мурамаса несколько дней подряд может стоять на одной колонне, с каким-то горьким, страшным упоением вспоминая Его. Он ведь так невообразимо прекрасен, так могущественен - пожалуй, ему стоило быть высшим богом, главным над всем Сейретеем. Как он любил всех этих шинигами, как хотел защитить Готей... да будь проклят этот Готей, за то, что не смогли увидеть в Коге главного, за это предательство... За то, что эта ненависть довела хозяина до безумия.<br />Мурамаса без конца думает об этом, стоя на своей колонне. Иногда занимает себя воспоминаниями о битвах, о том, как лучше рассчитать тактику боя при учете способностей и особенностей противника - благо эти особенности Мурамаса мог различить всегда, мгновенно находя самое слабое, самое уязвимое место во внутреннем мире. Но все чаще и чаще появляется перед глазами тот образ... Изумрудно-яркие глаза, развевающийся алый шарф... Его голос. Его руки. Кога... Этот образ разбивает спасительные, холодные, как сталь, мысли. И боль - страшная, не утихающая годами боль разрывает сердце. <br />&quot;Почему же ты так ненавидишь меня?! Почему ты не приходишь ко мне - я... я ведь так жду...я же не могу больше... Не слыша даже голоса твоего... вернись ко мне... вспомни обо мне... я даже не прошу о прощении. Невозможно...&quot; - тихо, сорвавшимся голосом, упав на колени, не замечая темной крови на сером мраморе колонны. Лишь бы Кога пришел... пусть, пусть он закричит на свой занпакто - только бы услышать его голос... Пусть ударит, пусть хоть до полусмерти изобьет - только бы коснулся рукой... Пусть это безумие в глазах - но...это ведь его глаза.<br />&quot;А может, он больше не сражается, может я ему никогда не буду нужен?&quot; - от этой мысли все холодеет внутри, и Мурамаса уже полностью падает на колонну, еле держась, чтобы не разрыдаться...<br />Так бывает все чаще. Занпакто уже почти не удается контролировать эти мысли. А ведь он привык, чтобы всё и все были под контролем. Под его контролем...</p> <p>Так прошла еще пара веков. Веков, полных безумия, раздирающей душу пустоты... Дошло до того, что Мурамасе стало казаться, что Кога пришел в его мир. Занпакто так явно видел фигуру хозяина, замирая на секунду, а потом переходя в шунпо на ту колонну... чтобы потом тихо стоять на ней, устремив невидящий взгляд куда-то в пространство между водой и небом.<br />Это уже нельзя было терпеть. Невыносимо. Безумно. Да, был приказ - к черту теперь приказ. Мурамаса выйдет из своего мира. И пусть Кога убьет его за это - уже неважно, все неважно...<br />Так будет даже лучше - умереть от его руки, слыша его голос, глядя в его глаза... Гораздо лучше, чем существовать так - не нужной хозяину, брошенной катаной.</p> <p>Мурамаса стоял на холме, с холодной, еле скрываемой ненавистью глядя на дома и казармы, окна которых странно светились электрическим светом. Поначалу занпакто хотел убить их всех, уничтожить до одного. За то, что они сделали с Когой, его хозяином, его величайшей драгоценностью, единственным существом, к которому занпакто не был безразличен, которого он любил...так, что эта любовь порой была схожа с безумием.<br />&quot;Глупость... так меня сразу убьют, и ничего уже нельзя будет исправить. Их слишком много, а его... а что я без него?...&quot; Мурамаса усилием воли подавлял в себе жесточайшую ненависть, ярость, в которой хотелось одного - убивать, видеть кровь на лезвии своего меча, упиваться ощущением панического страха, исходящего от противника. Нет, надо выстроить план, идеальный план. Надо все предусмотреть. Для этого Мурамаса готов ждать как угодно долго, претвориться кем угодно, к кому угодно записаться в друзья и союзники... И захлопнуть мышеловку, разрушить все - чужими руками. &quot;И я освобожу тебя. Все, что угодно сделаю...&quot; - занпакто еще раз окинул взором крыши домов. &quot;И ты...ведь простишь меня, ты будешь гордиться мной... когда станешь свободен, когда ты увидишь, как я превращу в руины место, которое ты так ненавидишь. Я буду постоянно, вечно сражаться - за тебя. И лишь ради тебя - вся моя бесконечная война...&quot;</p> mybb@mybb.ru (Muramasa) Mon, 13 May 2013 13:23:16 +0400 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=56#p56 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=47#p47 <p>Мурамаса, несмотря на свой весьма солидный и&#160; взрослый внешний вид (чем-чем, а умением напускать на себя вид взирающего на все сверху вниз все знающего многосотлетнего существа перед противником Мурамаса владел в совершенстве), был существом достаточно юным и любопытным (и возраст Коги был тому подтверждением). Желание девочки просто взахлеб с ним общаться вызвало у Мурамасы неоднозначную реакцию - с одной стороны ему захотелось усадить ее напротив и прочитать долгую и нудную лекцию по основам взаимодействия шинигами и занпакто, но каким-то шестым чувством он понимал, что это глупо и не нужно - у простой души никогда не было и никогда не будет занпакто, и объяснения только бы потратили его время здесь, не дав никакого результата. А с другой стороны... Мурамаса неожиданно поймал себя на мысли, что&#160; он тоже не прочь поиграть. Возможно, не так, как эти дети, с визгом бегающие друг за другом, но... </p> <p>Мурамаса опустил Акеми на землю, и когда она попыталась сделать шаг вперед, чтобы коснуться его, плавно отступил на шаг назад. Девочка опасности не представляла, и он решил позволить себе немного расслабиться.</p> <p><strong>- Оп-па!</strong> - торжествующе заявил он, материализуя меч прямо у нее под носом. Легкие искорки начали проскальзывать в его глазах, показывая, что занпакто не прочь втянуться в <span style="font-style: italic">игру</span>.&#160; -<strong> А теперь похож?</strong> - поинтересовался он, присаживаясь на корточки, чтобы быть с собеседником примерно одного роста.</p> mybb@mybb.ru (Muramasa) Wed, 10 Apr 2013 23:19:41 +0400 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=47#p47 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=44#p44 <p>Мурамаса все так же сидит на колонне. Разговор о насущной проблеме на этот раз закончен – Кога пришел к своим выводам и принял решение. Мурамаса видит, как его шинигами заметно расслабляется, а через секунду занпакто чувствует, как голова Коги ложится ему на колени. Этот простой жест доставляет ему чувство радости, смешанной с небольшим удивлением – все таки каждый раз, когда подобное происходит, это застает Мурамасу немножечко врасплох. Потом будут иные проблемы и другие разговоры… и тренировки, конечно. Но в другой раз. Сейчас Мурамаса чувствует, что хозяину нужно просто помолчать, созерцая бескрайние голубые небеса своего внутреннего мира, и он не собирается мешать ему делать то, что он желает. Он не знает, как другие шинигами&#160; общаются с занпакто и как ведут себя в их внутреннем мире, но почему-то думает, что вряд ли так, как ведет себя Кога. Конечно, он может посмотреть это в голове очередного врага за секунду до того, как тот падет, сраженный собственным мечом, но ему почему-то этого не хочется. Ему просто хочется, чтобы Кога всегда был с ним – учась новым приемам, обсуждая с ним свои проблемы… просто разлегшись рядом с ним на колонне – вот как сейчас. Мурамаса думает, что ему несказанно повезло, что у его такой шинигами. Воспринимающий его как… человека, возможно? Занпакто раскрывает свою ладонь и некоторое время смотрит на свои длинные ногти и сероватую шершавую кожу, на которой нет ни линии жизни, ни других характерных рисунков. Потом снова опускает руку вниз, опираясь на нее, и глядит на своего шинигами, любуясь каждой черточкой его прекрасного лица, в котором нет ничего несовершенного. Другая его ладонь остается зажата в руке Коги, но Мурамаса не спешит ее убирать. Он думает, что ради этого шинигами, так беспечно и спокойно сейчас лежащим у него на коленях, он готов пойти абсолютно на все. Он, правда, не уверен, что Кога знает, каково это «все», и он сам пока тоже не знает. Но это неважно.</p> <p><em class="bbuline">А потом мы с тобой найдем подходящий путь, на котором не нужно будет проливать кровь. </em>– говорит Кога&#160; с таким выражением, как будто он ушел в далекие мечты о будущем, в котором будет все иначе, чем теперь, и он видит это будущее и знает, что оно обязательно воплотится. Что он, Кога, сможет его воплотить. Когда-нибудь, когда станет еще сильнее, в чем Мурамаса намерен из всех занпактовских сил ему помогать. - <em class="bbuline">Чтобы получить право отдавать приказы и быть абсолютно уверенным в непоколебимой преданности тех, кто следует за тобой, нельзя подчинять - нужно заслужить уважение.</em></p> <p>Мурамаса в глубине души в первый миг воспринимает эти слова с сомнением – с каких это пор меч может быть оружием, не проливающим кровь? И разве его дар – подчинять – можно использовать как-то иначе, нежели отдавая безусловные приказы? Но потом он смотрит в глаза своего шинигами и понимает, что верит ему безоговорочно, не считая сказанное им юношескими мечтами. В конце концов, Кога уже доказал право владеть им и нашел способ применять его силу не для убийства шинигами, а для их защиты. Доказал то, что занпакто нужен не только для того, чтобы убивать врагов…<br />Так почему бы и нет?</p> <p>Он поднимает голову и тоже смотрит на небо. Потом возвращает взгляд Коге и улыбается ему в ответ.</p> <p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-style: italic">Конец истории</span></span></p> mybb@mybb.ru (Muramasa) Wed, 10 Apr 2013 01:02:08 +0400 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=44#p44 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=26#p26 <p>После темноты общего для занпакто мира, в котором они обитали до этого, яркий свет, пробудивший Мурамасу к новой жизни, был практически открытием. Занпакто не спешил вскакивать и сразу же бежать изучать место, в котором он теперь оказался, сначала прислушавшись к новым ощущениям.<br />Он был во внутреннем мире – это он различил безошибочно. И он был здесь явно один. После толп юных занпакто на квадратный метр оказаться в огромном мире одному было почти счастьем.<br /><span style="font-style: italic"><br />«Стоп, </span>- подумал Мурамаса мгновение позже, садясь на каменную поверхность, на которой он оказался. – <span style="font-style: italic">Я тут не один. И даже абсолютно разумеется, я тут не один. Если этот мир мой и моего нового «хозяина»,</span> - слово «хозяин» занпакто даже мысленно произнес презрительно и&#160; с усмешкой, - <span style="font-style: italic">тогда здесь должен быть еще и шинигами.»</span><br />Физического присутствия шинигами в его (конечно же, его, и наконец-то его собственного) внутреннем мире Мурамаса не чувствовал, но это не значит, что он его абсолютно не ощущал. Сила, легким ветром витавшая в воздухе, неизменная реяцу, из которой все было соткано – все несло некий практически неуловимый отпечаток чужой духовной энергии, обволакивающей все вокруг. Каким способом дух занпакто переходил из меча во внутренний мир шинигами и поселялся там, было для Мурамасы загадкой, но результаты этого переноса тем не менее были налицо: он, даже не сделав и шага по поверхности этого мира, уже знал, что связан с ним намертво тысячью нитей, связан до смерти самого шинигами, когда этот мир в его душе неизбежно разрушился бы вместе с ним, и уже знал, что этот мир ему… нравится.<br />Он вздохнул, вбирая в себя эту разлитую вокруг силу и почувствовал, как она отзывается ему, послушно ложась на ладони.</p> <p><span style="font-style: italic">«Что ж, неплохо… по крайней мере, от отсутствия реяцу здесь я точно не умру»</span>, - все так же мысленно усмехнулся он, хотя никто не мешал сделать ему это вслух – вокруг не было ни души. Он встал над поверхностью, на которой находился, едва касаясь ее каблуками. <span style="font-style: italic">«Каблуками?» </span>- только тут Мурамаса осознал, что вместе с внутренним миром, ставшим из безликого нечто вполне индивидуализированным, изменился и он сам – точнее, изменилась его внешность. Нет, длинные ногти, доставившие ему столько проблем при овладении искусством сражения на мечах, но абсолютно необходимые для применения его настоящей силы, были при нем. Тело свое он тоже чувствовал вполне нормально, а, посмотревшись в воду, чуть наклонившись вниз с колонны, на которой он оказался и проведя рукой по волосам, понял, что и прическа осталась практически той же, что и была – разве что стала несколько более растрепанной. А вот одежда…</p> <p>Мурамаса аккуратно сошел к ровной глади воды, опираясь каблуками на воздух, и придирчиво осмотрел свое отражение. Длинный белый плащ практически в обтяжку и практически женский оби поверх него, высокие каблуки белых сапог с загнутыми носами, пижонский фиолетовый бант цвета манжет с крупным алым камнем – да, он себе в таком виде определенно нравился больше, чем в стандартной форме стандартного общего для занпакто мира. А хождение на каблуках при и так немаленьком росте занпакто так вообще доставляло приятное чувство того, что он смотрит на весь остальной мир сверху вниз.</p> <p>За этим изучением мира и любванием собой Мурамаса как-то забыл, что у этого мира есть хозяин, который может появиться в любой момент, и поэтому появление юного Коги чуть было не застало занпакто врасплох.<br />Почувствовав легкое возмущение силы, предшествующее появлению шинигами во внутреннем мире, Мурамаса легко определил место, где шинигами должен был появиться, и шагнул за колонну так, чтобы она скрыла его от новоявленного гостя практически полностью, и сразу же протянул свою руку навстречу шинигами, направляя на него свою силу, которая должна была скрыть его местоположение, и которую он столь часто применял. Мурамаса хотел сначала рассмотреть доставшегося ему шинигами повнимательней и потом уже решить, стоит ли напасть на него сразу или сделать что-то иное. Но то создание, что появилось на колонне неподалеку от него, он ни при каких раскладах не ожидал увидеть.</p> <p><span style="font-style: italic">«Ребенок?</span> – глаза Мурамасы удивленно и непонимающе округлились. – <span style="font-style: italic">Мой хозяин – ребенок?» </span>- в мысленной интонации занпакто сквозила обида - и неважно, что по настоящему возрасту Мурамаса был ничуть не старше своего новоиспеченного господина, хоть и выглядел весьма взросло. Мурамаса всегда считал, что он-то точно достоин руки самого лучшего воина Общества душ. А тут....</p> <p><em class="bbuline">- Эй! Ты здесь? Выходи, не стесняйся! Добро пожаловать в наш внутренний мир!</em> – раздался тем временем звонкий голос маленького шинигами, эхом разнесшийся над водой.<br />Мурамаса не спешил отвечать, оставаясь на своем наблюдательном пункте и с интересом ожидая, что же предпримет маленький шинигами дальше, не услышав ответа. Занпакто не хотел показываться на глаза юному дарованию, обретшему доступ во внутренний мир так рано. Сказать, что он был несколько ошеломлен своим хозяином – значит, ничего не сказать.</p> mybb@mybb.ru (Muramasa) Tue, 02 Apr 2013 00:08:08 +0400 http://gtest2.rusff.me/viewtopic.php?pid=26#p26